---
title: "003"
---

Проснувшись посреди ночи, я почему-то тут же понимаю, что вернуться обратно в
сон не получится. Для проформу я всё же пытаюсь лежать смирно, с закрытыми
глазами, но в не занятую ничем голову тут же начинают струиться мысли об
истории, поджидающей меня в кабинете. В процессе перевода я, как обычно,
абстрагировался от смысла написанного, оперируя лишь словами и фразами,
грамматическими конструкциями, стилем и, как это не странно, значением слов, но
всё же не целостным смыслом всего написанного. Теперь же, когда мне не нужно
занимать себя тонкостями перевода, я задумываюсь над историей самой по себе.

Сдавшись этим мыслям и признав, что заснуть не получится, я тихонько
выскальзываю из кровати и спускаюсь на кухню. Налив стакан воды, я залпом
выпиваю половину и лишь затем осознаю, что не хочу пить. Но а что я вообще
сейчас хочу? Бросаю взгляд на дверь кабинета, но она лишь подтверждает мои
опасения: нет, работать над переводом я сейчас тоже не хочу. Перебрав ещё
несколько вариантов, я останавливаюсь на наиболее подходящем и выхожу в
сад. Вдыхаю свежий воздух, переполненный ароматом ночных цветов, аккуратно
прохожу по ночным тропинкам.

Наконец, сделав круг вокруг дома, я понимаю, что могло бы меня занять. Я
направляю свои шаги наверх, к пику, на котором верхушка одинокой сосны
представляет собой наивысшую точку во всей округе. Но в темноте ночи не сосна и
не вид свысока привлекают меня. Дойдя до обрыва, я привычно нащупываю начало
верёвочной лестницы и принимаюсь аккуратно спускаться. Под моим весом лестница,
устремлённая как будто бы в развергнувшуюся по таком случаю пропасть, начинает
качаться, как будто бы угрожая меня в эту пропасть сбросить.

Где-то на середине лестницы процесс спуска начинает представляться мне
бесконечной работой, на которую я зачем-то подписался несколько лет
назад. Память о тех недавних мгновениях, когда я принимал решение спуститься,
расплывается и мне чудится как будто я так и очнулся здесь ото сна и наконец
вспомнил, что надо бы перебирать руками и ногами. Но как бы ни сильна была эта
иллюзия бесконечности, я начинаю замечать, что шум волн становится всё ближе и
ближе и вдруг — я ещё по-прежнему не ожидаю этого — моя нога врезается в твёрдую
землю, — впрочем тут же несколько меняющую свою форму, сотканную из как будто
случайно разбросанных камней.

Вернувшись в этот реальный мир я бреду по берегу в направлении волн. Дойдя до
края я сажусь и поддавшись импульсу, начинаю пускать навстречу морю
камешки. Хотя разглядеть что-либо затруднительно, я всё же стараюсь выбирать
плоские камни и кидаю их параллельно поверхности, придавая вращение в надежде
заставить море отразить чужеродный объект хотя бы один раз. Я увлекаюсь этим
занятием настолько, что начинаю потихоньку переползать на новое место в погоне
за наиболее перспективными экземплярами. Тщетно.

В какой-то момент бросив очередной камушек в воду — я уже бросил всякую надежду
заставить его подскакивать, — я предаюсь абстрактным размышлениям. Что я делаю?
Если опустить за скобки энергию, затрачиваемою лично мной: актуализирую
потенциальную энергию камня: после моего броска он становится немного ближе к
центру земли. Должно быть, в процессе вырабатывается ничтожное количество
тепловой энергии из-за трения о воздух, воду и наконец столкновения с морским
дном, усеянным такими же камнями. Да, я сижу и под покровом ночи приближаю
тепловую смерть вселенной.

Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Я кидаю ещё один камушек в море, слушаю
приятный бульк и поднимаюсь. Но даже когда последние отзвуки булька утихли в
моём сознании, я продолжаю думать о том, что волны, пущенные камнем по
поверхности воды, так и продолжат распространяться и ничто, в конце концов, не
сможет заглушить их след.

Тут мои мысли об истории вновь всплывают на поверхность. "Интересно, а что думал
главный герой, когда бросал камни в воду?". Не мог же он их, в самом деле, не
бросать, проводя столько времени у моря. Но автор умолчал и о том, как его
рассказчик бросал камни в воду, и о том, что в это время думал. Быть может,
автору не приходилось ни о чём таком думать, бросая камни? О чём же он думал,
бросая в море свою попутчицу, а затем и себя? Об этом он уже не напишет, и нам —
если только это имеет хоть какой-то смысл — остаётся только предполагать.

Я медленно бреду вдоль берега и продолжаю думать о его смерти. "В конце концов,
все мы, живые, вышли из моря. Разве так уж неестественно для нас вернуться туда
в трудный час и раствориться в первозданном бытие?". Так говорит его персонаж, и
как будто чтобы заставить читателя раздумывать о том, совпадают ли эти мысли с
мнением самого автора, он добавляет реплику его друга: "Даже умри ты в море,
твой труп наверняка найдут и сожгут, как и всех остальных. Разве только в
открытом океане топиться". Так это или нет, доподлинно не знают ни протагонист,
ни я. Впрочем, в отличии от протагониста я всё же знаю, что тело автора нашли,
но, может статься, лишь потому, что искали.

Я вспоминаю то время и как тогда, впервые услышав его имя, узнал об этом.

— Вот неудачник! Сам умер, а такую красотку заставил страдать.

— У них все знаменитости так кончают.

— Вы собственно о ком? — спросил я тогда.

— А, очередной модный писатель.

— Тот ещё наркоман, говорят.

— Да все эти писатели — наркоманы.

Я пожалел, что задал этот вопрос. Мне и так было не комфортно находиться рядом,
но стало ещё противнее. Стараясь не прислушиваться к дальнейшей беседе, я лишь
усерднее принялся за работу.

Вернувшись из этого неприятного воспоминания в настоящее, я внезапно осознаю,
что о "такой красотке" ничего с тех пор не слышал. Кто знает, она, должно быть,
ещё жива. И сейчас, быть может, так же вглядывается в тёмное море и думает о
своём умершем любовнике. Впрочем, вряд ли, тут же осознаю я: если только она не
переехала, у неё сейчас, должно быть, уже утро. Быть может, она как ни в чём не
бывало идёт на работу. Быть может, спит после ночной попойки. Начав
представлять, я почему-то уже не сомневаюсь, что она жива.

Странное чувство. Думаешь о человеке как о прошедшей эпохе, а ведь можно купить
билет и уже через несколько дней встретиться с человеком, знавшем его
лично. Впрочем, сомневаюсь, что она захочет говорить о нём. Нет, с большой
вероятностью она скрывается от толп журналистов и зевак. Или же напротив, ищет,
кому бы подороже продать свою историю? Или она уже продала её? Может статься,
что я и попросту не знаю, что такие новости ещё не дошли до нас. "Надо будет
провести небольшое расследование", думаю я.

Дойдя до конца скалы, отмечающей конец пляжа, я разворачиваюсь и иду в обратную
сторону. Мысли, которые я думал идя вперёд, теперь разворачиваются передо мной в
обратном порядке. Впрочем, слишком скоро я начинаю придавать внимание самому
этому обстоятельству и, рассмеявшись и стряхнув с себя его очарование,
поворачиваю обратно, к лестнице наверх.
